остапа просто ужас как несет.

Все сидит во мне сказка, давно прочитала, про великого Пражского Махарала.
Махарал был учен, каббалист и мудрец (знал он, видимо, где нашей сказки конец),
и евреи его почитали, почитал и король, и солдат, и капрал, и частенько к нему наезжали.
Он решал их проблемы, он их утешал, чудеса доставал из кармана,
и катилась молва, слава бурно текла про великого Махарала.

Знали все, что нескоро на землю сойдет вновь такая могучая сила, и гордился народ, Махарал наперед делал все, о чем ни просили. Но и он уставал, все же тело его, как должнo, возводило пределы, не всегда успевал сделать все, что мечтал, все что должен и просто хотел он.
И тогда он решил, что сподручно создать небольшого слугу, Фигаро и Балду, чтоб оно помогало по делу. Раз решил, два создал (Каббалу твердо знал), как известно из глины и праха, Голем вышел
неплох, и красив и высок, и силен, в общем, парень-рубаха.
Три, и Имя святое мудрец Махарал под язык засунул кукленку, паренек застонал, заморгал, зашагал, хоть высок, неуклюж, как ребенок.

А потом он сказал - ну привет, Махарал, раздавай свои порученья, дров вязанку отнес, поскакал на базар, так закончилось это творенье.
И как сказано было, он все выполнял, мелкие ль, крупные ль пожеланья, а потом отдыхал, смачно
халу жевал, на крылечке у дома собранья. Дело гладко велось, Mахаралу спалось и спокойно, и ладно, и сладко, все бы было светло, но вмешалась в процесс пара баб, им, видать, было жалко, что такой вот высокий и сильный такой просто так сидит на крылечке, просто так халу жрет
(зря он небо коптит!), просто так прогревает местечко.

И сказала одна, та, чей нрав побойчей, ну давай на базар, так велел Mахарал, и давай половчей, торопись поскорей, мне с тобой не успеть до Шаббата, ну и голем опять поскакал на базар, он послушный был голем, ребята. И теперь этот в общем-то глины кусок помогал всем, кому не придется, для одной на базар, для другой в огород, а для третьей и приберется.
Ну одна из подруг похитрее была, чем могла паренька привечала, то ватрушек ему, то мангО и хурму, то горячего, сладкого чаю.

Ну и он разомлел, размягчел, подобрел, и хозяйскую дочку тогда разглядел.
Та, как водится в сказке, прекрасна была, и скромна, и мила, и конечно, бела.
Махарал-то был занят делом важным, святым, очень нужным, видать по всему не простым, и следить он не мог, что тот Голем творил, да пока ничего не водилось за ним, просто он перестал на крылечкe сидеть, стал чаек попивать да на дочку глядеть. Ну а каждую пятцницу тот Махарал, до заката еще, Имя-то вынимал, и опять представал просто глины кусок, неживой, никакой, не смотри - засосет.

Но однажды, наверно, был ранний Шаббат,Махарал позабыл это Имя достать.
И стихия проснулась вдруг в глине простой, ей неведом закон, невозможен застой.
Она вольно течет, чуть глаза отведи, Голем сам не подумал как начал идти к той прекрасной и милой (ну, к той, что бела), и огромная сила звала и вела его прямо к дверям, прямо в кухню и вот, он девицу без спроса за руку берет. Это вам не Жуковский, и прост наш народ, мать хватает метлу, брат, понятно, зовет самого Махарала, и этот бежит и от гнева, понятное дело, дрожит, в синагогу ведет он созданье свое и весь краткий маршрут не глядит на него.

Ну а Голем? Ведь сам не узнает, дурак,зачем к девочке шел он на ватных ногах, и зачем целовал, и чего он хотел, ведь он знал, что не создан для радостных дел,создан он для работы, и лишь на чуток, пока Имя у нёба тихонько живет, также знал что велик и суров Махарал, что закончится жизнь в миг, когда он страстям свое тело отдал (ведь души вроде нет?). Махарал молча шел, ну и Голем вослед.

К синагоге пришли, Махарал на чердак, Голем следом, он знал, его дело табак.
А потом, Махарал должен был наблюдать, как творенье его не спешит умирать, все живет и живет, и слеза из под век, хочет жить он как всякий другой человек, и упрямо как будто все знает о нем, держит Имя зубами и языком, и когда Махарал это Имя забрал, Голем глиной стекал, и слезой, и стонал. Говорят, с этих пор грустен был Махарал и до смерти своей ни словца не сказал.

Ну а я-то причем? Мне-то что с этих слез? Все фантомы мои в недрах снов или грез.
Только страшно, до ужаса страшно одно - все живое вокруг, и со мной все одно. И бессмысленно думать, оно не поймет, не почувствует боль и бесслезно умрет, невозможно надеждой себя закружить, все живое кругом, и все хочет жить.

И еще тяжело до конца осознать, что то Имя, то страсть заставляют шагать. И приятен чаек, ты легка и светла, но жесток наш закон, вот такие дела. И так хочется волосы сдвинуть со лба,
целовать и шептать золотые слова, и мне кажется, это и значит - прожить, и прочувствовать, может быть даже - служить. Только в этот же миг, понимаешь, тайком, Имя чувствую я где-то под языком, и так страшно мне знать, что я глины кусок и легко так сломать этот хрупкий мирок, и хотя Махарал давно в райском саду, Голем на чердаке и в жару, и в беду, люди слышат его, то ли всхлип, то ли стон, не спеши говорить - это сказка и сон.

И по пятницам чувствую вновь, что опять выбор наш жутко прост - Имя он или страсть. Но при этом надежда упорно живет, где-то есть средний путь и меня он найдет, потому что есть мысли, и песни, и сны, и опять непонятно - что же мы без любви, и без девушки той, что светла и легка (хоть мамаша ее наготове всегда), и что я без любви, без твоих плеч и ног,снова глины кусок, той же глины кусок...


update: Огромная благодарность человеку сделавшему работу над моими ошибками.